журнал о правах человека и деятельности национальных учреждений по их защите
Деятельность омбудсманов
Справочная информация
Исследования
Правозащитный дайджест


Ссылки на сайты Уполномоченных
Покидающая свою должность детский омбудсмен Санкт-петербурга о голосе совести и эффекте бумеранга от «закона Димы Яковлева»

Светлана Агапитова / автор фото Михаил Огнев/«Фонтанка.ру»

Светлана Агапитова в 2020-м покидает пост уполномоченного по правам ребенка в Санкт-Петербурге после 10 лет работы — это максимальный срок, возможный по закону. За эти годы Агапитовой удалось выстроить в городе систему, которой в некоторых регионах нет до сих пор.

— Какие детские проблемы можно назвать характерными для Петербурга?

— Это общие проблемы больших городов, свойственные и Москве, и Петербургу. У нас очень тяжелая ситуация с употреблением психоактивных веществ — снюсов, никпэков. Там, где цивилизация развитая, они распространяются очень быстро. Это бестабачные никотиновые смеси, которые у нас не запрещены. Поэтому пришлось срочно писать поправку в Административный кодекс Санкт-Петербурга, чтобы запретить их продажу несовершеннолетним. Дети начали приносить их в школу, жевать на уроках. Выглядят они как леденцы или ириски, а на самом деле в них содержится очень много никотина. С наркотическими веществами у нас тоже сложная ситуация, сейчас очень распространены «закладки». Подростки моментально втягиваются в этот противозаконный бизнес. Еще одна тяжелая и распространенная проблема — суициды. От нее в равной мере страдают депрессивные регионы и крупные города.

— В апреле, когда в Петербурге изъяли двоих детей у глухой мамы Олеси, вы говорили, что количество изъятий детей в Северной столице за первый квартал 2019 года — почти рекордное. Эта тенденция продолжается?

— На самом деле число изъятий с годами уменьшалось. Когда мы начали с нашей рабочей группой разбирать каждый случай изъятия, органы опеки, которые тоже в этой группе присутствуют, задумались, надо ли прикладывать такие активные усилия, чтобы изымать ребенка по 77 статье УК РФ. Потому что всякий раз приходится доказывать в суде, что была угроза жизни и здоровью ребенка. Так что количество изъятий детей снижается. Но статистика лукава. Потому что есть так называемое «скрытое отобрание», когда ребенок забирается по акту полиции из-за отсутствия должного попечения. И мы стараемся отслеживать все эти случаи тоже. Большинство таких детей возвращаются родителям в течение двух-трех дней, но некоторые истории заканчиваются подачей исков на лишение родительских прав. За 2018 год в Петербурге изъяли в общей сложности 2479 детей, за 3 квартала 2019 года — 2077 детей, с учетом «скрытых отобраний».

— Закон Димы Яковлева за последние годы исчез из информационной повестки. В 2017 году вы говорили, что, если нельзя его отменить, то нужно хотя бы обсудить возможность разморозки принятого до него соглашения с США об усыновлении. Все ли дети из петербургского «списка 33» были усыновлены российскими семьями?

— В Петербурге двое детей, которые не смогли уехать к своим американским родителям из-за принятия закона Димы Яковлева, так и остались в сиротских учреждениях. Была сломана судьба и ребенка, и родителей, к которым он мог попасть. Мое глубокое убеждение — если ребенок так и не нашел семью из-за этого закона, то такой закон не нужен был.

На тот момент 248 российских сирот находились в процессе усыновления. Из них в новые семьи попали только те, чьи дела суды уже рассмотрели и приняли положительное решение, по остальным процедуры были прекращены. В Петербурге таких детей было 33. Большинство из них, действительно, обрели дом, родителей и опекунов. Но двое из этого списка так и остались в учреждениях. Старшая, Настя, в прошлом году отметила совершеннолетие. Сейчас она учится на втором курсе в колледже на менеджера гостиничного сервиса. Вторая девочка – 14-летняя «солнечная» Лера. Еще четыре года, и ее ждет психоневрологический интернат, если приемная семья для нее так и не найдется.

С другой стороны, закон Димы Яковлева побудил российские семьи принимать детей из детских домов. Но в результате сегодня мы имеем эффект бумеранга. Люди, которые в 2012-2013 году на эмоциональном подъеме взяли ребенка, сейчас от него отказываются. И у нас очень велик процент вторичных отказов. Особенно это касается детей, которые вступают в переходный возраст. Родители понимают, что не могут с ними справиться. В 2018 году у нас было пять разусыновлений, а в этом году будет, вероятно, больше. Разусыновление — это очень серьезная и травматичная для ребенка процедура. Люди, которые дали ребенку свою фамилию и соглашались нести за него полную ответственность, как за своего, через суд отказываются от него. Причины разные: состояние здоровья, конфликт с родными детьми. Самая страшная — это поведение. «Он нас не слушается, он нас ни во что не ставит, мы его возвращаем». А родного ребенка вы бы сдали в учреждение, если бы он вас не слушался? Вот такой отсроченный эффект от запрета на иностранное усыновление мы получили. Иностранные усыновления есть и сегодня, но это единичные случаи, 8-12 человек в год. И это только Италия и Франция, потому что они полностью выполняют условия соглашения: работа только через агентства, до 18 лет сообщение о том, что происходит с ребенком, сохранение за ребенком права в 18 лет выбрать российское гражданство и вернуться на родину. Эти условия в соглашении с США на тот момент не были прописаны, и сейчас судьба многих детей, усыновленных американцами, не известна, принимающая сторона не отвечают на запросы.

— Как дела у «Ювенты»? У нее были разные проблемы в последние годы. Это по-прежнему единственный центр, который занимается вопросами репродуктивного здоровья несовершеннолетних? Словосочетание «сексуальное воспитание подростков» вызывает острую реакцию сторонников традиционных ценностей, но ведь это важная и полезная вещь?

— «Ювента» занимается последствиями отсутствия такого воспитания. Ведь туда подростки приходят не когда они хотят что-то новое узнать, а когда у них случаются какие-то проблемы: венерическое заболевание или беременность. На самом деле сегодня в городе есть целая сеть клиник, дружественных к молодежи, куда подросток может прийти и поговорить о взрослой жизни. Но, к сожалению, в плане профилактики у нас не работает ничего. При этом, по моему глубокому убеждению, лучшая профилактика — это разговоры со своими детьми в семье. Потому что не всегда ребенок в 13-14 лет готов идти к врачу или какому-то незнакомому специалисту, чтобы обсудить, что его ждет. Во-первых, они всё узнают в Интернете, во-вторых, начало половой жизни вызывает такие сильные эмоции, что думать о чем-то подростки начинают уже потом. С детьми надо разговаривать на эти темы, чтобы беременность девочки не становилась сюрпризом для мамы. За последние годы у нас резко сократилось количество абортов среди несовершеннолетних, и число отказов от малышей сходит на нет. У нас даже появилось отделение «Мать и дитя» в одном из детских домов.

Кроме того, в центре «Ювента» открылась молельная комната. Там работают молодые, очень продвинутые священники. Они, вместо того, чтобы кого-то хулить и стыдить, разговаривают с будущими юными мамами. И в результате в прошлом году пять девушек, которые в эту комнату приходили, передумали делать аборты.

— Девочку Арину, которая скрывалась в Купчино, не могли найти 9 месяцев. Есть ли какое-то развитие у этой истории, о котором вы можете рассказать, и какие выводы можно из нее сделать?

На самом деле в судьбе этой девочки принимали участие взрослые, она не в одиночестве проживала эту самостоятельную жизнь. Сейчас все нормально, она вернулась к учебе, отношения с родителями, судя по всему, восстанавливаются. Меня порадовало еще и то, какое количество откликов на историю Арины поступило в аппарат уполномоченного. Самые разные люди писали, звонили, предлагали организовать для Арины досуг, приглашали ее в кружки, предлагали заняться верховой ездой или пообщаться с психологом. Оказалось, что у нас очень добрые и отзывчивые люди, которые были готовы помочь даже не очень послушному ребенку, не вдаваясь в подробности внутрисемейных отношений.

— Инклюзивное обучение — одно из петербургских «изобретений», которое распространяется на другие регионы. Как вы оцениваете уровень инклюзии сегодня? В каждой ли школе должна быть возможность обучения детей с особенными потребностями?

— В 2011 году мы готовили первый проект обучения детей, находящихся в домах-интернатах, по инициативе одной из наших любимых общественных организаций «Перспективы». Тогда по всей России были так называемые «необучаемые» дети с умственными отклонениями. И поначалу мы думали, что да, надо создавать условия для ребенка в любой школе, куда он захочет пойти. Потом прошло время, и мы поняли, что, может быть, это и не требуется. Но каждая школа должна быть готова такого ребенка принять. Иногда для этого просто не хватает технических средств. Например, родители поздно заявили о том, что их ребенок-опорник хочет учиться в конкретной школе, а школе надо успеть найти средства на пандус или аппарели. Сами родители часто предпочитают устраивать своего ребенка в специализированную школу, понимая, что с ним должны работать специалисты, которых в обычной школе нет. Если говорить о так называемых необучаемых детях, то поначалу многие регионы были шокированы самой постановкой вопроса: как вообще можно детей с умственной отсталостью чему-то обучать? Но сегодня все понимают, что даже если ребенок находится в группе милосердия, для него есть соответствующая его возможностям обучающая программа. И дети, с которыми по таким программам занимаются, показывают очень хороший прогресс. И тут важен не уровень его достижений, а сам процесс, который улучшает качество жизни.

— Что в первую очередь нужно будет сделать вашему преемнику? В одном из интервью вы говорили, что сразу же поняли, что нужно получить юридическое образование. Вы оставляете серьезное хозяйство, которое просто так двумя руками не поднимешь.

— На самом деле, я очень переживаю, кто придет на мое место. Хотелось бы, чтобы это был адекватный, разумный и, самое главное, любящий детей человек. Есть основные принципы: руководствоваться голосом совести и справедливости, быть открытым и коммуникабельным, отстаивать свою точку зрения. Хозяйство, аппарат — все это вещи второстепенные. За 10 лет в Петербурге сложилась некая система, и взрослый человек, который придет на это место, будет, видимо, что-то менять в работе аппарата. Все к этому готовы. Не хотелось бы, чтобы менялись главные принципы: если ребенку плохо — ему надо помочь, если люди пришли с проблемой — их надо, как минимум, выслушать, и по каждому заявлению надо стараться добраться до сути. А если выясняется какая-то системная проблема, то и решать ее надо системно.

— Что лично вам дали эти 10 лет работы, что в вас они изменили?

— Это сложный вопрос. Из журналиста я стала правозащитником. Но журналистские навыки мне очень помогали в работе: умение слушать и слышать, делать выводы. Когда я пришла на эту работу, моим двоим младшим детям было всего по 3 годика. А сейчас им по 13 лет. Благодаря работе уполномоченным, у меня изменилось отношение к ним. Не то, чтобы я стала как-то больше или меньше их любить, чем старших, но я стала к ним относиться, как… к человекам. С большим пониманием, с большим доверием, меньше ругаться и больше уважать их человеческое достоинство. Эта работа научила меня относиться к детям, как к маленьким людям, у которых есть все те же проблемы, горести и радости, что и у взрослого, но которые не всегда могут объяснить, рассказать об этом и не умеют за себя постоять. Именно для этого у них есть родители. Но, если с родителями что-то не складывается — есть уполномоченный по правам ребенка.

— Если бы вы могли волшебным образом, по собственному желанию, решить какую-то одну неразрешимую проблему раз и навсегда, что бы это было?

— Я бы сделала так, чтобы как можно больше детей из сиротских учреждений жили в семьях. Не смотря на те условия, которые сейчас в таких местах создаются, это все-таки учреждения, а не дом. Я бы хотела, чтобы все дети жили в хороших, дружных, любящих семьях, которые их понимают и поддерживают. И никогда не предадут, и не выбросят на улицу, как это бывает в тех случаях, с которыми мы, к сожалению, сталкиваемся.

PS: На федеральном уровне детский омбудсмен Петербурга добилась пенсии по потере кормильца «подкидышам» (раньше детям, чьи родители неизвестны, никакие выплаты не полагались), разрешения детям младше 14 лет ездить в поездах дальнего следования без родителей и с нотариально заверенной копией свидетельства о рождении, обеспечения лекарствами за счет федерального бюджета больных гемолитико-уремический синдромом, юношеским артритом и мукополисахаридозом I, II и VI типов. Кроме того, дети-сироты стали получать путевки в подведомственные региональным властям лагеря и санатории в первоочередном порядке, а родитель, которые накладывает запрет на выезд ребенка из страны, теперь обязан известить об этом второго родителя. Семьи, в которых есть приемный ребенок с ВИЧ и другими заболеваниями, получили право взять на воспитание еще одного больного малыша. В Петербурге по инициативе Светланы Агапитовой появилось инклюзивное образование для детей-инвалидов, дети-сироты стали получать именные стипендии в вузах, выплаты на содержание «опекаемых» детей выросли до прожиточного минимума, компенсации усыновителям при приеме ребенка в семью выросли в пять раз, а стоимость социальной путевки в детские оздоровительные лагеря выросла вдвое. После долгой ведомственной переписки были приведены в соответствие нормы питания несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых, находящихся в СИЗО и подростков, содержащихся в воспитательных колониях. (Приказ Минюста России от № 189 уравнял рацион этих двух категорий, и теперь в меню заключенных СИЗО появились творог, сметана, яйцо, свежие фрукты, соки, колбасы, кондитерские изделия, мясо птицы). Этого уполномоченный добивалась в течение трех лет – на скудную кормежку подростки в петербургском СИЗО№4 пожаловались еще в 2015-м году, когда Светлана Агапитова посещала изолятор во время Дня правовых знаний.

Источник: Фантанка.ру




Последние новости
Депутаты поддержали кандидатуру Петра Перевезенцева, отметив его заслуги работы в партии, общественно-политической жизни края, открытость для диалога и готовность работать на благополучие региона и его жителей
Председатель Совета по правам человека ООН Федерико Вильегас (Аргентина) объявил членов комиссии, которая займется расследованием военных преступлений в Украине. Об этом сообщается на сайте Организации Объединенных Наций.
На пленарном заседании 21 и 22 марта 2022 года Европейский суд по правам человека принял резолюцию о последствиях прекращения членства Российской Федерации в Совет Европы.
Уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова заявила о необходимости подготовить и принять Конвенцию ШОС (Шанхайская организация сотрудничества) по правам человека с перспективой создания наднационального органа.
Вчера, 9 марта, в течение дня азербайджанские военные вели интенсивные обстрелы в направлении села Храморт Аскеранского района, сел Кармир Шука и Хнушинак Мартунинского района Республики Арцах (Нагоргого Карабаха)
Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова опубликовала на своей странице в социальных сетях снимки разрушенного здания, где находился ее общественная приемная
Выступление Генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша на 11-й чрезвычайной спецсессии Генеральной Ассамблеи ООН по Украине.
В условиях, когда в результате санкций, применяемых к России за ее специальную военную операцию в Украине, прерваны многие контакты со странами Европы, особую важность приобретают межинституциональные связи Федерального омбудсмена России с его европейскими коллегами.
Заместитель председателя Национального Собрания, исполняющий обязанности председателя НС Армении Акоп Аршакян 25 февраля представил служащим офиса Защитника прав человека Армении нового омбудсмена Кристину Григорян.
Союз журналистов России опубликовал на своем официальном сайте обращение, адресованное коллегам, друзьям, журналистам