журнал о деятельности национальных учреждений по правам человека
Деятельность омбудсманов
Справочная информация
Исследования
Правозащитный дайджест


Ссылки на сайты Уполномоченных
Уполномоченный по правам ребенка Марина Зверева: «Меня не обмануть»

№50 (812) от 14 декабря 2011 • Садовская Анастасия

Марина Зверева.

Прошло почти полтора месяца, как в Карелии наконец-то появился свой уполномоченный по правам ребенка. Им стала Марина Зверева, в прошлом – психолог, заместитель директора Детского дома №1 и, наконец, чиновник карельского Минобраза. Марина Зверева рассказала «Карельской Губернiи», что в первые дни новой должности она даже не успевала обедать: столько проблем на нее свалилось.

– Марина Михайловна, вы 16 лет отработали в Министерстве образования, а теперь вы – уполномоченный по правам ребенка Карелии. Вы сами изъявили желание занять этот пост?

– Нет. Я была в командировке, когда мне сообщили: общественные организации выдвинули меня на должность уполномоченного. Узнав, что мою кандидатуру утвердили, мне очень хотелось сказать общественникам: «Вы знаете, я тут подумала: пожалуй, откажусь». Но, естественно, я сдержалась: было стыдно отказываться, хотя сомнения все равно были. Во-первых, я не готовилась занять эту публичную должность, а всегда нужно четко понимать, куда ты идешь. Во-вторых, в то время я работала на госслужбе. Если бы меня повысили по моей вертикали, я бы даже не задумывалась. А здесь появлялись мысли – вдруг уполномоченный по правам ребенка должен быть совсем другим? Мне ответили: «Мы это уже обсуждали. Ты правильная кандидатура».

– С какими проблемами к вам обращаются люди?

– Когда я вступила в должность, проблем и жалоб, с которыми нужно было разбираться, стало в три раза больше. Меня назначили 20 октября, а 21-го начали раздаваться звонки, хотя самого постановления об утверждении меня в должности еще не было. Первые дни я даже не могли выйти пообедать. Людей волновали детские сады, вопросы трудоустройства детей-сирот, жильё для всех видов населения… Одна из самых страшных проблем, с которыми мы столкнулись за первые полтора месяца работы, – это раздельное воспитание ребенка.

– Вы имеете в виду дележ ребенка разведенными родителями?

– Да. Приведу один пример. После развода с женой мужчина пытался сделать все, чтобы забрать у нее ребенка. Он видел, что судебная практика такова: суд обычно встает на сторону того, кто сможет создать для сына хорошие условия. Раз жилье было в собственности у отца ребенка, он начал судебный процесс о выселении бывшей жены. Сейчас Жилищный кодекс очень четко защищает права собственника, и женщина, однажды вернувшись домой, увидела новую дверь с замком, к которому у нее не было ключей. Естественно, она ушла в съемное жилье. В это время отец подал иск, и к матери ребенка, которая к тому же лишилась работы, пришли органы опеки. «А, у вас нет квартиры в собственности? Еще и без работы? А у отца ребенка – четырехкомнатное жилье, компьютер, все условия». И сына отдают отцу.

– Вы как психолог чем объясняете его поведение?

– Цель у мужчины может быть одна – унизить женщину, удовлетворить свои амбиции. Мол, кто ты такая без меня? Вздумала от меня уйти? Так вот, ты осталась без жилья, работы, сейчас еще и без ребенка останешься. Человеку, который хочет своим детям только добра, этого не понять.

Суд устанавливает формальные рамки, и это, конечно, страшно. Мне приходится разъяснять людям, которые обращаются с подобными проблемами: ребенку нужны и мама, и папа. Я понимаю, что иногда бывает сложно сохранить хорошие отношения, но дети не должны становиться заложниками отношений.

– Почему сегодня вообще существует потребность в отдельном человеке, который будет заниматься исключительно проблемами детства?

– У уполномоченного по правам детей есть много рычагов, которые можно задействовать в своей работе. С одной стороны, у нас есть возможность приходить в любой орган государственной власти с проверками по выявлению нарушений прав ребенка. Если мы видим слабые места, то должны их «закрыть»: например, внести какой-либо законопроект в Законодательное собрание. С другой стороны, мы будем активно работать с общественностью, рассказывая гражданам и СМИ о насущных проблемах. К сожалению, не каждый орган исполнительной власти готов открыто рассказывать о «наболевшем». Мы сможем им в этом помочь.

– Теперь у вас как общественника и независимого эксперта могут быть конфликты интересов с бывшими коллегами-чиновниками?

– Сейчас у меня идет перестройка взаимоотношений с бывшими коллегами. Они понимают: меня не обмануть. Я знаю, где посмотреть необходимые документы и сумму финансирования. Мне никто не может отказать в запросе, потому что я составляю его профессионально. Вообще, к самому слову «чиновник» можно относиться по-разному. Раньше оно меня обижало, сейчас я не вижу в нем ничего плохого. По большому счету потому, что я на государственной должности работала так, как работал бы уполномоченный. Может, это пафосно звучит, но я всегда старалась помочь людям, которые ко мне приходили, и никогда не говорила, что их проблемы меня не касаются. Знаете, кто первым поздравил меня с вступлением в должность? Выпускник детского дома. Это очень приятно.

– Стиль работы Павла Астахова, уполномоченного по правам ребенка РФ, многие характеризуют исключительно как самопиар. Как вы считаете, должен ли уполномоченный постоянно быть на слуху у общественности?

– Имидж может быть разным. Когда Павел Астахов приезжал в Карелию в прошлом году, он не снискал поддержки у большинства населения, несмотря на то, что его команда проинспектировала органы государственной власти, а сам уполномоченный был достаточно строг к исполнению законодательства. Простые граждане были обижены, потому что некоторые упреки являлись безосновательными.

Пиариться можно еще и за счет деятельности. Когда я работала начальником отдела опеки, я даже не подозревала, сколько людей меня знает. А после назначения меня поздравляли незнакомые люди: депутаты, опекуны…

– Вы всегда хотели работать с детьми, заниматься проблемами детства?

– Наверное, есть вещи, которые подталкивают человека к этому. Когда я закончила психфак, меня пригласили работать в Детский дом №1. Почему я согласилась, не могу сказать. Но воспоминания остались очень приятные. Проблем в общении с детьми у меня никогда не возникало.

– В чём секрет?

– Ребенок в детском доме всегда чувствует, с чем ты пришел. Нельзя испытывать к нему жалость и в то же время отгораживаться от него глухой стенкой. Должна быть грань: не сострадать, а помогать и просто быть рядом с ними.

– Но соблюсти баланс сложно.

– Вовсе нет. Вы поставьте себя на их место. Чего бы вы хотели от взрослого?

Да, с некоторыми детьми в учреждениях действительно непросто. Но методы работы с ними могут быть разными. Например, когда я работала в детском доме, один мальчишка, очень сложный, постоянно хулиганил, раскидывал вещи, убегал из группы. Андрей чувствовал, что воспитатели настроены против него, и мы решили грамотно применять известные психологические методики. Так, он постоянно рвал пленку для теплицы, и все об этом прекрасно знали. Однажды я вызываю его и говорю: «Андрей, ты знаешь, у меня к тебе большущая просьба. Кто-то регулярно портит полиэтилен, на который мы тратим деньги, чтобы вырастить вам помидорчики и огурчики. Мы никак не можем его поймать. Поможешь нам поохранять теплицу?». Андрей согласился и начал сторожить ее от самого себя. Естественно, никто пленку больше не рвал.

На первый взгляд, это элементарные вещи, однако не все хотят их применять. Сегодня мне легко общаться с детьми в детских домах, потому что я знаю, что это такое. Никто не сможет меня упрекнуть, сказать: «Говорить-то все могут, попробуйте поработать сами».

– Ваш трудовой стаж работы с детьми – 22 года. Если бы вы писали книгу о своей работе, какой эпизод обязательно бы в нее включили?

– Первое, что вспоминается, – случай тех лет, когда я еще работала в детском доме. Как-то раз к нам определили двух девочек: одной четыре года, второй два. Мать – в психдиспансере, отец то ли бросил семью, то ли умер. Малышки зашли в группу, стоят на пороге и не знают, куда идти. Полностью беззащитные и одинокие. Сначала от жалости к ним у меня защемило сердце, но потом я поняла, что это неправильное чувство: прежде всего этим девочкам нужна забота. Так, незаметно для самой себя они стали «моими» детьми: я часто забирала сестричек к себе домой и ухаживала за ними. Однажды, когда я была в отпуске, мне позвонила директор детского дома: девочек удочеряли американцы, надо было попрощаться. Я пришла в группу, а они ринулись ко мне и шепчут: «Мамочка, а можно мы пойдем к другой маме? Ты не обидишься?». Отчеты усыновителей из Америки были хорошие, я следила.


Последние новости
Кандидат на должность Уполномоченного по правам человека в Мурманской области Михаил Шилов прошел, пожалуй, самое главное собеседование для того, чтобы заняться государственной правозащитной деятельностью на региональном уровне. 
Защитник прав человека Армении Арман Татоян встретился в Варшаве с директором Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) Организации по безопасности Совета Европы (ОБСЕ) Ингибьёрг Сольрун Гисладоттир
Наступил час "х" и выяснилось, что договоренности омбудсменов России и Украины на гране срыва
Гражданский активист Андрей Киселев думал, что выбрал для проведения одиночного пикета самое безопасное место столицы России – у входа в офис Уполномоченного по правам человека страны. Но он ошибся.
На заседании Архангельского областного Собрания депутатов 25 апреля омбудсмен Архангельской области Любовь Анисимова представила ежегодный доклад
Защитник прав человека Армении Арман Татоян распространил заявление в связи с проходящем в республике всеобщих протестных демонстраций.
25 апреля по инициативе Уполномоченного по правам человека в РФ Татьяны Москальковой состоялся телефонный разговор с Защитником прав человека Армении Арманом Татояном, - сообщает сайт омбудсмена.
Комиссар Совета Европы Дуня Миятович обсудила с омбудсменом Армении Арманом Татояном права задержанных опозиционеров на митинге в Ереване
28 марта объявлено в России днём траура.